Вести: Могут ли быть это пираты? Возможно ли такое нападение у берегов Европы?

Войтенко: Я это исключаю. Скорее инопланетян можно заподозрить. Захватывать судно ради груза? Это смешно. Такое могут позволить только сомалийские пираты, которым есть где держать судно.

Вести: А что произошло у берегов Швеции? У вас есть какие-то подробности?

Войтенко: Нет, у меня нет, как нет такой информации у кого бы то ни было. Я не исключаю, что исчезновение произошло именно, когда на судно напали, то есть 24 июля. 31 июля мы только узнаем об этом нападении, в то время как 30 июля судно уже исчезло, а мы узнали об этом только 8 августа.

Войтенко: Да, именно так, но не к берегам Португалии, а согласно последним данным, его последней точкой было 31 июля 01, 29, когда судно только-только вышло из Ла-Манша.

Войтенко: Понятия не имею. Даже предположений никаких. Единственное, что на судне было нечто, зачем и был осуществлен захват. Ну не товара же на 1,5 миллиона долларов забирать! Какой-то секретный груз, либо криминальный. Но что конкретно, увы! Так, чисто захватить судно, это недоступно обычным пиратам!

Войтенко: Последняя дата, когда члены экипажа выходили на связь с родственниками, – 27 июля. Это мне известно от некоторых родственников, с которыми я поддерживаю контакт. Там были три моряка из Архангельска, не исключено, что из Питера, Калининграда, Эстонии, но с российским гражданством. Это люди из Северо-западного региона, у моряков один общий «котел».

Вести: Есть ли какие-то данные, которые указывали бы на то, что с моряками все в порядке?

Войтенко: Да, есть. Не могу сказать косвенные, но убедительные, дают возможность говорить о том, что экипаж жив и здоров.

Войтенко: Говорят, что уже вышла целая эскадра из Черного моря, но, если у неё нет информации, точной и достоверной, но не подлежащей раскрытию в СМИ, то они будут как ежики в тумане искать пропавшее судно.

Войтенко: Трудный вопрос. Не могу высказываться откровенно, могу навредить. Но мне не нравится, как компания ведет себя по отношению к родственникам. Её представители ведут по отношению к родственникам по-хамски, грубо. Они, то есть родственники, даже не знают, будут судовладельцы что-то предпринимать или нет.

Войтенко: Получается, что да, хотя уверяют, что с экипажем всё в порядке. Многого я не могу понять. Ситуация простая, если похитители выходят на связь и выдвигают какие-то условия, то пусть нам скажут, только то, что не является тайной, освободят экипаж или нет, а судно бог с ним. Пусть детали нельзя раскрывать, потому что это повредит или опасно, но если таких людей нет, то России следует обратиться за помощью. Потому что настоящая поисковая операция без участия других стран, вблизи которых это случилось – невозможна, технически невозможна.

Войтенко, Насколько мне известно, её экономическое положение нормально, у неё несколько судов, репутация у них вполне, да и российской её нельзя назвать, скорее она финская или совместная, более точно не могу сказать.

Войтенко: Да, были такие случаи, например, в позапрошлом году в Восточно-Китайском море пропало российское судно. Но большая разница между тем исчезновением и этим случаем. Там через несколько часов судовладелец забил тревогу, все произошло мгновенно. А здесь, извините, таинственное нападение 24 июля, а только сегодня мы узнаем об исчезновении. Явно в этой истории что-то не то!