23 августа 2019, пятница -
«Мой Архангельск» — партнер Яндекса по Региональной программе
myarh.ru / Новости

Ингушская рокировка: новые акценты кадровой политики кремля

6 ноября 2008, четверг - 10:35

Решение президента о досрочной отставке главы Ингушетии одномоментно превратило генерала Мурата Зязикова в некий фактор консолидации политических сил страны: люди, известные своими непримиримыми разногласиями и взаимной неприязнью, представляющие диаметрально противоположные взгляды на ситуацию в стране и политику ее руководства, в своих комментариях на это событие продемонстрировали удивительное единодушие. Те, кто мог бы назвать принятое решение ошибочным и поспешным, – есть весомые основания полагать, что таковые в большинстве своем носят фамилию Зязиковы, – оказались явно деморализованы внезапно прорвавшейся на страницы федеральных каналов «правдой» о положении дел в северокавказской республике на фоне всеобщей убежденности в назревшем (и перезревшем) характере отставки ее руководителя. Ингушский наместник Кремля уходит не просто на пике своей непопулярности – в первых рядах российской региональной элиты просто невозможно найти фигуру более одиозную и откровенно презираемую.

Ингушетия и до воцарения в президентском дворце Магаса Мурата Зязикова вовсе не была очагом спокойствия и стабильности, однако такого беспредела и террора, которые царят ныне, там все же не было. Именно апрель 2002 года – когда в качестве президента республике был принудительно навязан некий полковник госбезопасности Зязиков (для солидности спешно произведенный в генералы) – можно считать одной из точек отсчета феерической волны эскалации насилия. В последние годы общественно-политическая ситуация в Республике Ингушетия непрерывно обострялась. Чуть ли не ежедневно происходят похищения людей и убийства «в назидание другим», вину за которые возлагают на спецслужбы, а также теракты, приписываемые подпольному исламистскому движению и прочеченски настроенным боевикам. Во время нападения на Ингушетию басаевских отрядов 22 июня 2004 г. республика оказалась повергнута в хаос более чем на сутки.

Похищения людей силовыми структурами, кровопролитные «спецоперации» и бессудные расстрелы подозреваемых «при задержании», покушения на представителей власти и рейды боевиков, митинги общественности, требующей отставки президента М.Зязикова, – все это сделало Ингушетию одной из самых «горячих точек» на Кавказе. Местная правозащитная организация «Машр» составила список из 178 человек, которые, по ее мнению, были похищены правоохранительными органами после 2002 г., когда в республике начались репрессии. Только в прошлом году, по данным «Мемориала», в Ингушетии 83 человека были убиты и 30 – похищены. Зримым свидетельством окончательной деградации ингушского режима стало убийство высокопоставленным офицером МВД республики одного из лидеров ингушской оппозиции, владельца сайта «Ингушетия.ру» Магомеда Евлоева. Смерть Евлоева после нескольких недель следствия была официально признана случайной, а родственники погибшего в ответ объявили кровную месть не только непосредственно стрелявшему, но также министру внутренних дел республики Мусе Медову и президенту Мурату Зязикову.

Однако, судя по всему, даже не это событие послужило последней каплей, переполнившей терпение Кремля: по всей видимости, точку в политической карьере Мурата Зязикова поставил расстрел боевиками военной автоколонны, по своим масштабам сопоставимый с наиболее громкими эпизодами войны в Чечне.

Между тем еще полгода назад, несмотря на уже очевидную к тому времени неспособность Мурата Зязикова контролировать ситуацию в республике, его политическая судьба многими оценивалась вполне оптимистически. Не далее как весной этого года Международный институт политической экспертизы и Центр политической конъюнктуры России (известный своей близостью к руководству Администрации президента) опубликовали очередной рейтинг политической выживаемости губернаторов, в котором деятельность президента Ингушетии второй год подряд была оценена на твердую четверку.

Казалось бы, в пользу сохранения у власти генерала Зязикова говорило многое. Во-первых, высокий результат «Единой России» и Дмитрия Медведева на выборах 2007–2008 годов. Правда, в случае с Ингушетией этот результат был получен столь откровенно топорными методами, что даже привычные к подобным вещам кавказцы не вынесли позора и организовали беспрецедентную акцию сбора подписей под лозунгом «Я не голосовал!», к которой в итоге присоединилось более 50% жителей республики, имевших право голоса. Во-вторых, нежелание нарушать существующий баланс в сложных регионах (в первую очередь в национальных республиках). Впрочем, в случае с Ингушетией о каком-либо «балансе» можно было рассуждать только в качестве издевки. В-третьих, отсутствие адекватной замены действующему руководителю. Ингушская оппозиция требовала возвращения к власти Руслана Аушева, что воспринималось большинством экспертов как абсолютно бесперспективный вариант.

Наконец, немаловажным фактором следует признать открытое политическое давление со стороны ингушской оппозиции на Москву в пользу смены руководства республики. По сложившейся при Владимире Путине традиции ключевые кадровые решения никогда не принимались в атмосфере политического давления, тем более «снизу», поскольку такой прецедент рассматривался бы как проявление слабости и несамостоятельности. В итоге давно назревшие отставки все же производились, но лишь тогда, когда большинство наблюдателей и заинтересованных сторон окончательно утрачивали надежду на эффективность и адекватность кадровой политики руководства страны. Тем самым ожидаемый положительный эффект от подобных запоздалых решений оказывался во многом растраченным, не способным переломить утвердившееся в общественном мнении представление о преобладании келейности, клановости и круговой поруки в процессе принятия решений в Кремле (достаточно вспомнить судьбу Михаила Зурабова). Мурат Зязиков лишь украсил собой эту бесславную череду запоздалых и перезревших решений.

Ингушская рокировка подтвердила еще одну характерную особенность кадровой политики Кремля: последние назначения глав регионов закрепляют практику прихода на пост губернаторов чиновников, слабо связанных с вверенным им субъектом Федерации. Так, О.Ковалев, И.Михальчук, И.Слюняев не были связаны со своими регионами, а связь С.Вахрукова с Ярославской областью носила формальный характер. Лишь С.Антуфьев был выходцем из смоленской элиты. Вплоть до 2007 года приход «варягов» имел гораздо меньшее распространение.

Кандидатура Юнусбека Евкурова в полной мере отвечает этой тенденции. Выходец из спорного (между Ингушетией и Северной Осетией) Пригородного района, Евкуров сделал карьеру вдали от родного края, и его удаленность от основных враждующих ингушских кланов, по всей видимости, оказалась одним из основных мотивов нынешнего назначения. Юнусбека Евкурова среди вероятных преемников Мурата Зязикова называли редко. Первым это сделал в феврале 2008 года ингушский предприниматель Муса Келигов, игравший в свое время важную роль в приходе к власти Мурата Зязикова, а потом поссорившийся с ним. Среди других возможных претендентов называли бывшего депутата Госдумы Мухарбека Аушева, который в силу своих личных связей мог бы посодействовать урегулированию взаимоотношений между осетинами и ингушами, и депутата нынешнего – бывшего заместителя федерального министра сельского хозяйства, «крепкого хозяйственника» Билана Хамчиева. По некоторым данным, пополнить собой список кандидатов в президенты был не прочь и другой бывший депутат-ингуш – Башир Кодзоев, который в несколько прошлых созывов проходил благодаря голосам ингушской диаспоры в России, но неизменно вызывал вопросы у правоохранительных структур своими связями в криминальной среде и в итоге покинул ряды парламентариев. В ряду упомянутых фигур Евкуров, безусловно, остается наименее «засвеченной» кандидатурой, появление которой для ингушской общественности оказалось в значительной мере неожиданностью.

Проблема между тем в том, что «варягам» не всегда удается выстроить отношения с местной элитой и продемонстрировать свою эффективность федеральному центру, живым примером чему является как раз Мурат Зязиков. В свое время он тоже воспринимался как фигура, способная встать над клановыми интересами, олицетворяющая собой служение отечеству как важнейший политический приоритет, в противоположность корыстным устремлениям и предрассудкам, связанным с традициями «кровной мести». Чем дело закончилось – хорошо известно: Зязиков не придумал ничего лучше, чем усилить собственный клан (до того в республике практически неизвестный), рассадив своих родственников на все сколь-нибудь значимые посты. В итоге Мурат Зязиков стал живым олицетворением афоризма о власти, которая развращает, абсолютная же власть развращает абсолютно.

Вместе с тем в назначении Юнусбека Евкурова эксперты склонны усматривать и некоторые новые черты кадровой политики, проявившиеся с приходом в Кремль Дмитрия Медведева.

Во-первых, при Путине губернаторами назначались чиновники, лишенные харизмы, а сейчас последовало назначение на пост губернатора сразу двух харизматичных личностей: помимо Юнусбека Евкурова, к их числу также следует отнести главу Карачаево-Черкесии Эбзеева. «Делается попытка скорректировать кадровые подходы и выдвинуть в президенты популярных людей», – отмечают аналитики.

Во-вторых, от внимания наблюдателей не ускользнуло, что с момента перехода к фактическому назначению губернаторов Евкуров станет первым военным, занявшим пост главы региона. Судьи раньше вообще никогда не были в кадровом резерве исполнительной власти, и в этом смысле назначение Эбзеева можно считать еще более удивительным. Эти обстоятельства дают экспертам повод предположить, что эпоха доминирования среди политических назначенцев выходцев из спецслужб подходит к концу. При этом то обстоятельство, что Евкуров является не просто военным, но кадровым сотрудником военной разведки (спецназа ГРУ), добавляет в складывающуюся картину особые акценты, связанные с традиционно непростыми взаимоотношениями между конкурирующими корпорациями российского военно-разведывательного сообщества.

Впрочем, аналитики полагают, что пока Медведев еще не сформировал свою команду губернаторов. Но года через два отставок и назначений будет гораздо больше. К этому времени Медведев лучше подготовится в сфере кадровой политики, и тогда действительно появится губернаторский корпус, который мы условно будем называть медведевским.

Появление на региональном политическом Олимпе фигуры Юнусбека Евкурова вносит определенную интригу и в ситуацию на Северном Кавказе в целом. В частности, можно смело ставить крест на идее объединения Ингушетии и Чечни в единый субъект Федерации – Чечено-Ингушскую Республику под руководством харизматика и фаворита Кремля Рамзана Ахматовича Кадырова. (Впрочем, сам вброс идеи объединения двух республик очень похож на неудачную и очевидно запоздалую попытку объединить ингушское общество и сблизить позиции бывшего президента Зязикова с оппозицией за счет внешнего фактора). Так или иначе, в лице Героя России Евкурова чеченский лидер получает сильный противовес, значительно ограничивающий его далеко идущие политические амбиции. В этом свете отставка Зязикова видится ряду наблюдателей как уже не просто кадровая перестановка, но мягкий и мощный передел всей конфигурации власти на Северном Кавказе.

Способен ли новый руководитель Ингушетии выработать собственную программу вывода республики из затянувшегося кризиса? Создать систему власти, опирающуюся не только на штыки (причем, в случае с его предшественником, фактически на штыки прикомандированных федеральных сил), но и на доверие граждан? В противном случае центр может рассчитывать лишь на короткую передышку, связанную с надеждами местных жителей на перемены к лучшему. Как только лимит надежды будет исчерпан, новый президент окажется в положении, ничем не отличающемся от положения г-на Зязикова перед отставкой.

Источник Rusrand.ru




«  Ноябрь, 2008  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
27 28 29 30 31 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30